Трудовая этика протестантизма и старообрядчества

Воля и труд человека дивные дивы творят
Н.А. Некрасов

Старообрядческое предпринимательство смогло предъявить в начале XX столетия свои пути модернизации страны и определенную социально-этическую модель построения русского капитализма, основанного на российском корпоративном духе, идеалах общины и домохозяйства. Особенно актуален этот опыт для современной России, так как, по сути, духовно-нравственные основы мировоззрения россиян, трудовая этика и этика предпринимательства оказались неготовыми к введению западных установок бизнеса. Если на Западе эти схемы появились, выросли и окрепли органически, то в России они не могут укорениться по своей природе.

Многие из исследователей считают, что причина успешности старообрядческого предпринимательства – в неком «русском» протестантизме. Ссылаясь на работы М. Вебера (в первую очередь – «Протестантскую этику и дух капитализма»), ряд ученых утверждает, что старообрядцам был свойствен чисто пуританский подход к миру, пуританское трудолюбие и «стяжание». А отсюда якобы и хозяйственный успех. Идея, вероятно, такова: если все мы станем пуританами, то экономическое процветание нам будет обеспечено. Но реалии хозяйственной практики в России и предпринимательские установки староверов принципиально несопоставимы с протестантскими. Хотя на первый взгляд и кажется очевидным их тождество.

В самом деле старообрядчество, подобно протестантизму в странах Западной Европы, оказало значительное влияние на формирование капиталистических элементов в экономике России. Крупные старообрядческие общины стали центрами накопления капиталов, предпринимательство развивалось в среде староверов активнее, чем в среде традиционного вероисповедания, использование наемного труда также было намного шире и т.д.

Да и в быту старообрядцы, как и пуритане, придерживались аскетизма, не выпячивали свое богатство. Русские крестьяне зачастую присоединялись к старообрядчеству сугубо по экономическим причинам, как это происходило и с бюргерами-баптистами в Германии. В России старовер, а в Германии, например, баптист могли рассчитывать на кредиты и поддержку своих богатых единоверцев. Старообрядческие и протестантские сообщества являлись для своих членов как бы финансирующими кассами. «Протестантский дух» способствовал развитию важных для становления капитализма западного образца личностных качеств – способности человека к концентрированному мышлению, чувства долга и ответственности, хозяйственности, трезвого самообладания и умеренности, сдержанности и скромности. Вроде бы те же качества мы видим и у старообрядцев. И в итоге при сопоставлении у многих исследователей сразу же возникают аналогии, которые кажутся явными, очевидными и порой бесспорными. Но это только видимая часть айсберга, а под ней – коренные, глубинные отличия.

Главное из этих отличий заключается в том, что «протестантский дух» давал мощный импульс формированию в западном мировоззрении хозяйственного эгоизма, негативизма по отношению к бедному, способствовал внутреннему, духовному расслоению общества на «грешных бедных» и «святых богатых». Ничего подобного и в помине нет в старообрядчестве. Напротив, социальная ответственность капитала перед обществом как основополагающий принцип, забота о бедных и т.п.

Дело в том, что в религиозных установках протестантизма четко зафиксированы положения, способствовавшие формированию в западном менталитете жесткого индивидуализма и отчужденности человеческой личности. Так, в третьей главе Вестминстерского исповедания веры написано следующее: «По установлению Божию, для явления славы Его, одни люди и ангелы предопределены к вечной жизни, другие предназначены к вечной смерти». Доказательством избранности протестанты полагают устойчивость веры и успех в земных делах, прежде всего – предпринимательстве и накоплении. Появляется понятие «профессиональная деятельность», в ходе которой последовательно и методично воспитывается добродетель. И в этом воспитании происходит так называемое испытание избранности. Как следствие добросовестно выполненного профессионального долга – богатство, которое и морально, и оправданно. Более того, предписано. Приобретательство через протестантскую этику освобождалось от ограничения, превращалось не просто в законное, но и в угодное Богу занятие.

Постулаты протестантизма создавали у верующего уверенность в том, что неравное распределение земных благ – дело божественного провидения. Бог преследует свои тайные, неизвестные человеку (порой предстающие бесчеловечными) цели. Это создавало прецедент для надменности, для складывания особой «аристократии, богатых святых», от века предопределенных Богом к спасению. Помогать же предопределенному к погибели – значит нарушать Божественное устройство. Отсюда душевная жестокость и жесткость к отверженному и бедному. Пропасть эта глубоко вошла в социальную и экономическую жизнь Запада. Пришла она и к нам в начале 90-х и ярко окрасила нашу социальную жизнь в настоящее время.

Какой же «хозяйственный дух» вырисовывается на старообрядческой, или «древлеправославной», конфессиональной основе?

Во-первых, старообрядчество вовсе не новая религия. Оно принципиально неразделимо с православием. У них единая мировоззренческая и догматическая основы, подтверждаемые Священным Писанием и Священным Преданием. Староверие остается на догматической основе православия, с его превалированием «горнего» над «здешним», духовного над мирским. А в отношении к экономическим вопросам оно и вовсе не выходит за рамки православия, напротив, более строго хранит «старину», заповеданные отцами принципы жизни и хозяйствования, регламентируемые еще в Домострое.

Можно утверждать, что старообрядчество практически реализовало, а в некоторых аспектах и развило собственно православную хозяйственную этику. Тогда как традиционное православие в Синодальный период частично отходит от своих канонов, что подтверждают и иконопись, и храмовое строительство, и богословское образование XVIII – начала XX в. Скорее, традиционное православие той эпохи сделало «пропротестансткий» крен. Только поэтому мы наблюдаем значительную разницу и в отношении к труду, и в отношении к предпринимательству среди староверов и среди представителей официальной церкви. Но эта разница не проистекает из принципиальных отличий старообрядчества и православия и не означает, что староверие – это некое «новое пропротестантское религиозное мышление». Если посмотреть на протестантский догмат о предопределении с точки зрения православия, его вполне можно охарактеризовать как «прелесть бесовскую», как некую «бесовскую одержимость». Именно «одержимым бесом» считается в православии тот, кто возводит себя в ранг «святых», кто стремится к подобной святости «трудоголиков» – аскетов, при этом собирающих в свои закрома несметные богатства, кои «не веси кому оставиши».

Продолжение следует



Добавить комментарий

Войти через соцсети