Хроники крестовых походов (3)

Издательство Сретенского монастыря выпустило четырехтомник «Хроники крестовых походов», его автор – известный историк и православный богослов Александр Леонидович Дворкин. Книга стала уникальным явлением в исторической науке: впервые была осуществлена попытка осмысления крестовых походов, их предыстории и последствий, в период с VII по XV век с точки зрения православия. В июле в студии радио «Радонеж» Илья Сергеев побеседовал с автором в прямом эфире. Мы приводим это интервью в сокращенном виде.

Продолжение.
Начало в №10(246),  октябрь 2020

– Тогда же были придуманы индульгенции?

Дворкин Александр Леонидович,
профессор церковной истории и сектоведения Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета

– Нет, но это положило начало тому мыслительному процессу, который в дальнейшем к ним привел. Этому поспособствовал папа Иннокентий III (при нем был совершен Четвертый крестовый поход). В походах этих была еще одна сложность: там было большое число нонкомбатантов – невоюющих людей: женщин, детей, крестьян, странников, монахов, которые тоже отправлялись в путь вместе с рыцарями. Остановить их было невозможно, и они шли, сильно затрудняя войску движение, им требовалась еда и защита. И тут папа Иннокентий III предложил ноу-хау. Предположим, у нас есть рыцарь, который хочет пойти воевать, но для него собраться в поход дорого, и есть купец, у которого есть деньги, но воевать он не умеет. Так пусть купец даст деньги рыцарю, и первому это засчитается как та же епитимья, а это уже полшага до индульгенции.

– Неужели люди полагали, что можно откупиться от Бога? Непонятно, как это совмещается с Евангелием.

– Тут нужно понимать римо-католическое богословие, которое имеет выраженный юридический оттенок. До того, как появились индульгенции, было разработано учение о чистилище. Римо-католики верили, что каждый грех, даже раскаянный, должен быть отработан, что божественная справедливость должна быть удовлетворена. После покаяния я получаю епитимью и отрабатываю грех через помощь нищим, помощь Церкви – и вот он стерт. Злые дела ликвидируются добрыми делами. И чем в этом смысле помощь крестоносца отличается от помощи нищему или Церкви? Это тоже доброе дело, которое засчитывается. Чистилище – это место, где находятся люди покаявшиеся, но не отработавшие грех. Логически грешник попадает в некое промежуточное место между раем и адом, где его наказывают, через эти наказания он очищается и в конце концов взлетает в рай.

Но индульгенция – это только один шаг вперед. Дальше, скажем, я исповедовался, мне назначена епитимья, пожертвовать туда-то и туда-то, но я знаю, что до смерти я еще сколько раз согрешу, а ну как не успею отработать? Так можно же пожертвовать вперед на всякий случай, с запасом. Это, собственно, и есть их логика.

– Просто какая-то бухгалтерия!

– Да, абсурдный римо-католический юридический подход. Если придерживаться его, то все выглядит вполне логично.

– Удивительно, как далеко это ушло от Евангелия! Господь пришел нам сказать, что Бог наш любящий Отец, но почти все средневековые люди на западе его воспринимали как сюзерена, владыку. Который только и следит за тем, чтобы был соблюден закон, и требует удовлетворения за его нарушение.

– Совершенно верно. Есть неуклонная божественная справедливость, которая должна быть удовлетворена. Никто не задумался о том, что в принципе справедливость удовлетворить невозможно. Если Бог нас будет судить по справедливости, то всем нам место в аду однозначно. Это наше счастье, что Бог нас судит не по справедливости, а по любви, которая выше всего.

– Об этом писал Исаак Сирин. Удивительно, конечно, что все это было так далеко от тех людей, никто не догадался и не сказал им об этом вслух.

– На Западе не читали Исаака Сирина. У них были свои отцы и их творения. Прежде всего, великая разработанная система «Сумма теологии» Фомы Аквинского, где богословие было скрещено с методологией Аристотеля. Это вылилось в единую стройную систему, где расписано абсолютно все, и всех это удовлетворяло.

– Получается, что Творец создал человека по Своему образу и подобию, а человек создал себе Бога по своему образу и подобию?

– В общем, да. Зато красивая система.

– На мой взгляд, совсем не красивая, а скорее уродливая.

– Я, понятно, говорю иронически. На мой взгляд, главное доказательство истинности нашей веры в том, что она непостижима человеческим умом и не выстраивается ни в какую логическую систему. Все самые известные ереси действительно представляют собой выверенные системы, с точки зрения логики очень красивые, а с точки зрения истинности пустые.

Но как раз эта нелогичность нашей веры, то, что она не укладывается ни в какую человеческую схему, указывает на ее неземное происхождение. Сам человек такого придумать не мог бы. Он бы придумал что-то очень сложное, разветвленное, но все равно логическое. В этом смысле православный подход к богословию выгодно отличается от римо-католического.

Один православный богослов современности – епископ Каллист Уэр – сказал, что если римо-католические богословы всю жизнь рисуют карту Небесного Иерусалима, где улочка, где переулочек, где что, как там пройти, то православные богословы прочерчивают путь к Небесному Иерусалиму. Если знать этот путь, то на месте без карты разберешься, а если всю жизнь рисовать карту, а пути не знать, то толку от этой карты нет.

– Поскольку Крестовые походы объявляли и собирали папы римские, можно ли предположить, что православные в них не участвовали?

– Возможно, были единичные люди, но в целом нет, это исключительно римо-католическое явление. Знаю, что во Втором крестовом походе в числе вассалов германского короля Конрада были и Владислав Чешский, и Болеслав Польский. Так что не исключено, что среди их отрядов какие-то православные и находились, но – повторюсь – это были единицы, которые явно не решали сути дела.

Продолжение следует



Добавить комментарий

Войти через соцсети