«Огороженный простор…» Памяти Сергея Параджанова

Игорь Н. Петренко,
руководитель проекта «Uniting Generations»

С творчеством Сергея Параджанова я впервые познакомился в далеком 1982 году в киноклубе, организованном молодыми учеными на базе Дальневосточного научного центра, где даже в застойные брежневские времена можно было посмотреть фильмы, которые не шли в прокате. И приехав в Ереван, я конечно же первым делом направился в Музей Параджанова, где хранится основная часть его художественного наследия — более 1400 экспонатов, включая коллажи, куклы и эскизы к нереализованным фильмам. Вы попадаете в совершенно иной мир. Это, бесспорно, гений мирового масштаба. Его вклад в визуальную культуру XX века давно вышел далеко за рамки классического кино. Его фильмы («Тени забытых предков», «Цвет граната») стали эталоном визуальной поэзии. Он создал собственный уникальный киноязык, которым восхищались Федерико Феллини, Микеланджело Антониони и Жан-Люк Годар. Параджанов сочетал в себе дар режиссера, сценариста, скульптора, дизайнера и художника. Работы мастера называют предтечей поп-арта и сюрреализма. Он умудрялся творить истинную красоту из подручных материалов даже находясь в нечеловеческих условиях заключения… В музее можно приобрести уникальные книги о Параджанове: «Изоляция», «Письма из зоны» и др.


«Огороженный простор…»

Эльза-Баир Гучинова, Институт этнологии и антропологии РАН

Сергей Параджанов (1924–1990) родился в Тбилиси. В 1952 г. он закончил институт кинематографии (ВГИК). После фильма «Тени забытых предков» (1964) Параджанов получил всемирное признание. Великий режиссер свободно выражал свои мысли и в Кругу друзей и в публичных выступлениях, где имел смелость не соглашаться с линией руководящей партии, что не могло остаться безнаказанным. По сфабрикованному обвинению, а фальсификация становится базовой стратегией тоталитарной власти в борьбе с инакомыслящими, С. Параджанов дважды был арестован. После первого суда в 1974 г. он получил приговор в пять лет лагерей,  из которых отсидел четыре года, отбывая наказание в Украине в лагерях усиленного режима. Во время второго ареста Параджанов девять месяцев – с 11 февраля 1982 г. по 5 октября 1982 г. – отсидел в камере смертников Ортачальской тюрьмы в Тбилиси. Позже он назвал годы заключения и 15 лет молчания вокруг его имени с 1970 (после премьеры «Цвета граната») и до 1985 (до первого показа на Московском кинофестивале «Легенды о Сурамской крепости », снятой на киностудии «Грузия- фильм»), «тремя пятилетками Гулага ». Как отмечал армянский киновед Г. Закоян, Параджанов «родился, жил и творил в огромном лагере – СССР. Но   творить – означает волить свободу».

Как же художник выражает свой травматический опыт? В свое время Варлам Шаламов сформулировал такой подход: «предложить собственную кровь для жизни возникающего пейзажа», иначе говоря, собственную жизнь, себя, чтобы иметь право писать. Именно художник, чей талант позволяет ему видеть дальше и глубже, чем остальные, становится образцом подлинности, с которым пропитанное фальшью тоталитарное общество могло бы постоянно сверяться. Шаламов считал, что рассказывать о лагере надо так, чтобы показать «летопись души» – обратившись к воображению, насыщающему документ значением, соизмеримым с душой.

Неволя и творчество

Свое творчество в лагере Сергей Параджанов обозначил как ‘огороженный простор’. В этом оксюмороне проговаривается, что простор, даже творческий, можно ограничить. Но несмотря на то, что для советского заключенного всегда находилась работа, Параджанов писал о том, какой насыщенной была его внутренняя жизнь: «Я был прачкой, дворником, штопальщиком мешков и даже пожарным. Однако не это главное. Главное, что я создал 800 рисунков и коллажей. Задумал удивительные литературные зарисовки, новеллы, либретто, сценарии». Даже находясь в тюрьме, Параджанов не переставал творить. Не имея красок и холста, он создавал шедевры из фольги, сухих цветов, пуговиц, лоскутков и найденных предметовę.

Параджанов отбывал срок на общих основаниях строгого режима. Здоровье 50-летнего мастера было подорвано в первый же год. Диабет привел к тому, что малейшие царапины превращались в незаживающие язвы. Спал он на общих нарах в бараке, где зимой температура опускалась почти до нуля. Главная опасность крылась в специфике его статьи (мужеложство). По лагерным законам («понятиям») такие заключенные подвергались жестокому насилию и унижениям. Когда Параджанова пригнали в барак, уголовники были настроены враждебно. Режиссер спас себя сам: он сел на нары и начал рассказывать им сюжеты мировых киношедевров, притчи и библейские истории, адаптируя их под лагерный язык.

«Писарь» для авторитетов: Параджанов стал главным лагерным копирайтером. Он писал официальные жалобы для заключенных в прокуратуру (многие из которых благодаря его слогу имели успех) и сочинял невероятно трогательные, поэтичные любовные письма для жен и невест криминальных авторитетов. За это блатные объявили его «неприкасаемым» и выделили ему охрану из числа молодых зэков.

Несмотря на строжайший запрет на профессиональную деятельность, Параджанов превратил колонию в мастерскую. Инструментами служили его собственные ногти, обломки ложек, швейные иглы и силикатный клей.

  • Коллажи-гербарии: Режиссер собирал сухие листья, цветы и крылья бабочек на лагерном дворе. Он наклеивал их на обрывки газет, создавая портреты своей жены Светланы, сына Сурена и актрисы Софи Лорен.
  • Тюремные куклы: Из старого тряпья, мешковины и обрезков проволоки он создал целую портретную галерею. Когда надзиратели отбирали и сжигали его работы во время шмонов (обысков), он на следующий день начинал собирать новые.
  • Феномен «кефирных монет»: Технология создания его знаменитых «талеров» была проста. На алюминиевую крышечку накладывался слой лагерного хлебного мякиша для прочности, а затем оборотной стороной ложки выжимался рельеф. Начальник колонии сначала принял их за «подделку советских денег», но тюремный психиатр, оценив художественную ценность, помог сохранить часть коллекции.

Освобождение Сергея Параджанова в декабре 1977 года стало результатом уникальной международной дипломатической спецоперации, которую координировала муза русского авангарда Лиля Брик. Именно она задействовала свои связи, чтобы подключить к спасению режиссера главных звезд мировой величины. Ключевой фигурой, которая вывела Параджанова на свободу, стал Луи Арагон (французский поэт-коммунист), который являлся культовой фигурой для СССР. Советское руководство очень дорожило дружбой с ним. К тому моменту поэт много лет демонстративно не посещал Москву в знак протеста против ввода советских войск в Чехословакию. Но ради Параджанова Арагон согласился приехать в Москву под предлогом получения ордена Дружбы народов. На личной встрече с Генеральным секретарем ЦК КПСС Леонидом Брежневым Арагон прямо заявил, что просит об одном-единственном подарке: освободить Параджанова. Брежнев, который даже не знал, кто это такой, не захотел портить отношения с главным французским коммунистом и уступил. Спустя несколько дней пришел приказ отпустить режиссера на год раньше срока.

Великий итальянский режиссер Федерико Феллини возглавил гуманитарную и медийную поддержку Параджанова на Западе, а знаменитый кутюрье Ив Сен-Лоран обеспечивал Параджанову международный культурный щит.

Вся эта мощная коалиция западных интеллектуалов (к которой также примкнули Жан-Люк Годар, Франсуа Трюффо и Роберт Де Ниро) создала ситуацию, при которой удерживать Параджанова в лагере для репутации СССР стало критически невыгодно.

После освобождения Параджанова Ив Сен-Лоран присылал ему в Тбилиси роскошные альбомы по искусству и ткани для коллажей. Позже, когда Параджанову разрешили выезжать за границу, он лично посетил Париж и гостил у Сен-Лорана. Кутюрье называл Параджанова «одним из главных художников века».



Добавить комментарий

Войти через соцсети