Пропавшая Зина (2)

Игорь Петренко,
редактор и учредитель «КД»

Королева Харбинского бала 2009

В прошлом номере мы уже представили вам замечательную пару наших соотечественников, живущих в далекой Австралии, – Костю и Риту Нетребенко, с которыми мне посчастливилось встретиться в мае 2009 г. на Харбинском балу. Рита была настоящей королевой этого бала. Именно благодаря энергии, таланту, доброте и инициативе этой славной пары – харбинцам по происхождению, людям русской души и веры – осуществилось общее желание русских побывать в родном Харбине спустя много-много лет. Их воспоминания уникальны. Константин Нетребенко давно обещал прислать что-либо из истории своей семьи для нашей исторической рубрики. Сегодня мы публикуем 2 часть истории о Зинаиде Нетребенко, дочери Максима Яковлевича Нетребенко, исчезновение которой так и осталось загадкой. Как это все связано с сокровищами, когда-то принадлежавшими китайской династии Цинь и последним китайским императором Пу И читайте в этом выпуске.

Загадочная история исчезновения дочери первого зубного врача Харбина

Окончание. Начало в №05(252), май 2021

Затем он быстро сменил тему, сказав, что встреча не случайна и совершенно конфиденциальна. Нежелательно, чтобы кто-либо видел их вместе. И что ему хорошо известно, что др. Нетребенко много лет был успешным председателем Украинского сообщества: за время его председательства был построен многоэтажный дом для нужд этой организации, а в двадцатых годах на старом харбинском кладбище была воздвигнута украинская церковь Св. Покрова. Еще офицер добавил, мол, мы знаем, что во время стихийного бедствия в центральном Китае ваша организация собирала колоссальные средства для местных крестьян. И даже вы сами с группой ваших соотечественников работали в этих затопленных районах, оказывая первую помощь пострадавшим.

– Вы очень активный, уважаемый гражданин и могли бы быть нам очень полезны, получать приличную компенсацию и заслужить благосклонное отношение Его Славности Императора Страны Восходящего солнца, – закончил японец.

Видя негодование доктора, агент поспешил добавить, что даже то обстоятельство, что дочь Зинаида тайно скрылась со своим ненадежным мужем, будет вычеркнуто из доноса.

– Вот мой магазин, я у цели моей сегодняшней прогулки. До свиданья, до свиданья, – и М.Я. скрылся за дверью.

Голова его кружилась. Он знал, что отделаться от японского предложения будет нелегко. И все же ответ его всегда был один: «Я дантист и менять профессию не собираюсь, мне уже не двадцать лет». Через две недели японец снова встретил его около собора Св. Николая – в третий и последний раз. Изменив тактику, он сказал:

– Вы помните, этот приезжий русский артист, кажется, г-н Дольский, исполнил чудесную песню про наш город? И как гуманно его попросили покинуть наш замечательный город?

Песню знали все…

Харбин – веселый город, Харбин – веселый город
В далеком Маньжуго, теперь Мань-Джу-Ди-Го.
Живется там привольно, все жители довольны,
Все жители довольны, хотя и далеко.

Там живут макаки*, они одеваются в хаки*,
Они едят каки*, они пьют саки*
И ездят на моче*.

Максим Яковлевич ответил:

– Да, я бывал на его выступлениях, но никакой песни не слышал.

Японец махнул рукой. Эту песенку, конечно, знали все русскоговорящие жители Харбина. Отказавшись от щедрого японского «предложения», М.Я. Нетребенко уцелел, когда в 1945, во время допроса, на вопрос, встречался ли он с агентом К., ответил:

– Да, он меня встречал. (Агент К., вероятно, сам Акикуса Сан.)

– Зачем встречал?

– Предлагал работать в японской военной миссии. Понятно, что я отказался, а то мы бы с вами тут не говорили.

Взглянув в папку какого-то отчета, советский офицер промычал:

– Так оно и есть. Идите, вы свободны.

Это был третий арест. Папка эта была, вероятно, доносом сотрудников БРЭМа  японской военной миссии. Там есть фраза доносчика, что М.Я.Н. с агентом К. встречался и беседовал. О чем говорили, услышать не удалось. Впоследствии папку я смог заполучить, когда Маара Мустафина вела изыскания в уже заброшенном архиве г. Хабаровска для своей книги «Секреты и шпионы». Она, помня нашу старую дружбу с ее отцом Алексом, любезно отозвалась на мою просьбу поработать на тему Максима Яковлевича Нетребенко и, вернувшись в Австралию, передала мне документы, из которых я много узнал о первом зубном враче города Харбина. Спасибо, Маара.

А время все шло, неумолимо стирая из памяти факты и события… да и зачем мальчику было запоминать, что, когда или почему. И кто мог подумать, что шесть десятков (даже больше) лет спустя придется перебирать все эти тревожные воспоминания, гадая, где ты, Зина, закончила жизненный путь, подаренный любящими родителями?

…Проходили годы, вдруг в один прекрасный день с криком радости в кабинет Максима Яковлевича вбежал бойка-китаец и, еле сдерживая дыхание, выдавил: «З-и-нн-ааа». Отец рассказывал, что, услышав это, хотел выйти в коридор, но ему стало плохо, и, если бы не бойка и пациент, он бы упал. Такого с ним никогда в жизни не случалось.

– Где же она? – оказалось, что бойка держит в руке письмо.

– Вот дурень, а! Ты что, издеваешься?!

Испугавшись, бойка заговорил на своем ломаном китайско-русском диалекте:

– Капитана, никуда не деваешься, писемо тута, я не потеряла!

Забыв про пациента, М.Я. склонился над письменным столом. На конверт наклеена советская марка. На обороте адрес: Архангельск. Он побежал внутрь дома.

– Доменика! Отыскался след Тарасов! Читай!

Письмо было короткое, помятое, со следами каких-то пятен. Почерк не той Зины, выпускницы конвента города Чифу. Руки отца дрожали, голос дребезжал. Письмо гласило:

Дорогие папа и мама.

Мы наконец на родине, большая радость. Расскажу все в следующем письме. Если вам нужна помощь, то мы всегда рады помочь, а пока пришлите нам вещи для украшения стола и ту маленькую вазочку, которой я так любила играть в огороде. Мы вас никогда не забывали… [и еще что-то в таком духе].

Подписано З и К.

Окрыленный радостной весточкой, отец вылетел на главную улицу города, Китайскую, где около театра «Модерн» всегда толпились «агенты» по всяким легальным и нелегальным делам. Среди них был Адик (забыл фамилию), пациент и друг дома. Вернувшись домой, М.Я. выложил жене все данные созревшего у него плана. Друзья сказали, что деньги там не работают, нужен только металл. Собрали семейное серебро и маленькую вазочку, с которой любила играть маленькая Зиночка (кубышка, закопанная в огороде). Вернулся к театру «Модерн» на другой день, где изрядно заплатил агентам за работу по доставке. Надежд на благоприятный исход этой операции было мало, но отец всегда действовал быстро и прямо, он был просто гений доброты. К тому же он часто приговаривал: «Где слышится горе – будь первым там!» Так вроде их учили в военном лазарете на военной службе. К великой радости и неописуемому удивлению родных, Зина вновь прислала письмо, где благодарила родителей и просила простить ее за содеянные грехи. Отец в таких случаях всегда отвечал: «Бог простит». Не совсем понятное для меня выражение. Что это? Прощение, или отказ простить, или просто уклонение от прямого ответа?

ПРОЩАЙ, ЗИНА!

Никогда, никогда больше никто не слышал о Зине и ее муже Карле, хотя и были моменты радужных вспышек надежды. На долгие годы осталось загадкой место, где ты закончила свой жизненный путь, дорогая. Вероятно, родилась ты под несчастливой звездой, и многое осталось неизвестно.

…Много лет спустя.

Арена военных действий перекинулась на Дальний Восток. Атомные бомбы сброшены на Японию, которая сдается на милость победителей.

Красная армия, перейдя границу, дошла до Харбина. Парашютный десант приземляется в порту города Тяньцзиня и захватывает пассажирский пароход, увозящий императора Пу И, его телохранителей, сопровождающую японскую гвардию, придворных и пр. в Страну восходящего солнца. У десанта задание – доставить императора во что бы то ни стало живым и невредимым в Хабаровск, миссия успешно выполняется. Император помещен в большой дом с тремя из своих служащих. Здесь он будет проживать в течение нескольких лет, пытаясь получить советское гражданство. Однако в этом ему будет отказано. По инициативе тов. Сталина Пу И передают тов. Мао в Пекин, где китайское народное правительство дает ему работу садовника в его же Запретном Дворце. Там он и умирает в семидесятых годах. Будь он православного вероисповедания, мы бы сказали: «Царство Небесное и вечный покой».

А между тем город Харбин живет, освобожденный от японского ига. Максим Яковлевич, как обычно, лечит и вставляет зубы. Масса офицеров, в том числе высшего военного состава, обращается к нему за необходимой помощью. Вызывающих симпатию он приглашает отобедать. Рассказывает про Зину. Многие обещают помощь, но растворяются бесследно где-то в неизведанных далях.

Один инцидент подает надежду… С предупреждением «Не задерживать!» является к нему маршал Василевский. Командует: «Как лучшего врача и техника прошу вас поставить мне золотые коронки как память о Харбине!» Осмотрев его зубы, М.Я. заявил, что этим зубам не нужны никакие коронки и опиливать их он не будет, по этикету того времени. А если уж так хочет маршал получить что-то на память, то пусть идет на Болотную улицу, на угол Зейско-Атамановской (там находились дешевые публичные дома). Долго смеялись, остался он на обед и, конечно, зашел разговор о Зине. Маршал взял данные и сказал: «Клянусь, что, покуда буду жив, буду искать ее»… и тоже растаял на необъятных просторах.

Казалось бы, надо поставить уже точку навсегда. Но нет, видно, еще не время…

ПОСЛЕДНИЙ ПРИВЕТ

В 2009 году по инициативе Николая Заико из Австралии, живущего последние 10 лет в г. Харбине, я и моя жена Маргарита устроили бал-съезд харбинцев на нашей «родине», в Китае, которую мы покинули 50 лет назад. Съехались более 250 человек – из Австралии, России, Кореи, Японии и других стран.

Русская пресса долго писала об этом событии, ну и Харбинская, конечно, тоже. Там мы встретились с Надей, редактором «Русской Атлантиды» в Екатеринбурге. Это был первый Русский бал в Харбине за последние 50 лет.

Долгое время после этого события нам приходили письма от людей из разных стран с просьбами найти информацию, адреса, контакты, соединить с кем-то и т.п. Мы, конечно, если могли, с радостью отзывались. Однажды ночью (это всегда бывает ночью), звонок по телефону… голос незнакомый, говорит следующее (имя и фамилия изменены мною):

– Меня зовут Иван Подгубный, звоню из Киева, хочу связаться с Константином или Маргаритой Нетребенко.

– Говорите, я Константин, чем могу быть вам полезен?

– Мой друг был на балу в городе Харбин и рассказал мне о вас.

– Очень приятно. Говорите.

– А ваша фамилия Нетребенко?

– Да, да, я же уже сказал.

Телефон продолжал:

– У вас была дочь Зинаида Нетребенко?

– Нет! – промелькнула мысль, что это какой-то шантаж, или… ответил. – Сестра…может, была… давно это было.

– А сколько вам лет?

– Что за допрос? – в шутку сказал я. – Я родился в восьмом году царствования императора Пу И в государстве Мань-Джу-Ди-Го.

Вместо смеха Иван просто выкрикнул:

– Так это вы, это она!

Вдруг телефонная связь оборвалась. Осталось только думать, что это?

И снова ночью, звонок из Киева. Другой голос, полушепотом:

– Я друг Ивана Подгубного… объясню, Иван работал (почему работал?) в Национальном банке. Там хранятся сокровища, когда-то принадлежавшие китайской династии Цинь. Последним из них был император Пу И. На днях специалисты по антиквариату компании «Сотбис» из Лондона посетили наш банк и пытались оценить хранящиеся тут китайские реликвии. Один сказал, цена им миллионы фунтов стерлингов. Тут были вещи, возраст которых около 6000 лет. Рассматривая одну из статуэток, мой друг увидел дарственную надпись, которая его поразила. Я понял, что он даже составил план возврата ее по назначению, не дожидаясь момента, когда эти артефакты будут возвращены Китайской Республике (если это случится). На статуэтке было написано по- русски: «Подарить Зине Нетребенко». И он решил, что хозяйкой должна быть она. Похоже, план не сработал.

Я спросил:

– Почему он ДУМАЛ? (прошедшее время?) Почему думал? И что случилось? – но разговор оборвался, телефон безжалостно пищал «пиу, пиу, пиу», а мне казалось – «пуи, пуи»…

Это был последний роковой привет. Возврата нет. Спросить не у кого.

Прощай, Зина.

P.S. Мое личное объяснение к эпизоду выше. Служащий государственного банка Украины во время осмотра старинных вещей, когда-то принадлежавших императорской династии Цинь и случайно оставшихся в г. Хабаровске после выдачи императора Пу И китайским коммунистам, заметил надпись и решил найти якобы хозяйку, чтобы разделить с ней выгоду при продаже на аукционе. По всей вероятности, и Подгубный, и его приятель пали жертвами охраны. Любопытный читатель, вероятно, спросит: «Каким образом эти исторические сокровища перекочевали из Хабаровска в подземное хранилище банка Украины?» Так как этот эпизод не является частью семейной истории, я считаю, что исследование его мною не имеет никакого смысла.

Костя Нетребенко, Сидней, 2021

Записано со слов Максима Яковлевича Нетребенко и других членов семьи Константином Максимовичем Нетребенко 26.08.2017 в местечке Костарита, поселок Блакхис, Голубые Горы, Австралия.


* Объяснение диалекта:

  • МАКАКИ – так враждебно называли завоевателей японцев;
  • ХАКИ – японский материал;
  • КАКИ – мы так, по-арабски, называли персимон (хурму);
  • САКЭ – японская водка,
  • МАЧЭ – экипаж на китайском языке.

 



Добавить комментарий

Войти через соцсети