Журнал лидеров Приморского бизнеса
Ежемесячный бизнес-журнал для руководителей
Журнал лидеров Приморского бизнеса

Невозможно быть одновременно профессионалом во всех областях бизнеса. Но можно прочесть, что пишут твои коллеги из журнала, который с 1998 года выстраивает коммуникационную площадку для прямого обмена полезной информацией между руководителями.

КД-онлайн  Консалтинг   Клуб директоров   Подписка   О нас   Прайс  
Поиск
Расширенный поиск
Архив журналов
Классификатор
Регион
Консалтинг
Финансы
Внешне экономическая деятельность
Право
Безопасность
Страхование
Строительство Недвижимость
Производство
Рыбный базар
Экология и бизнес
Торговля
Сервис и услуги
Перевозки
ПроДвижение
Справочники
Телекоммуникации
Полиграфия
Наука, образование, медицина
Туризм, спорт, отдых
Ипподром
Бизнес и культура
Справочники
Адвокаты Владивостока
Адвокаты Края
Нотариусы Владивостока
Нотариусы Приморья
Выставка
Фотография
Живопись
АртМагазин
Расписания
Авиалинии
Движения автобусов

Клуб Директоров, издательство
(423) 245-40-70, 245-08-78
www.bazar2000.ru



ЕЛИЗАВЕТА, ДОЧЬ АТАМАНА

Явцева Елизавета Григорьевна
(дочь атамана Г.С. Семёнова),
24.11.1930 - 27.03.2012.

Музыкант - пианист, аккордеонист, хормейстер, композитор и педагог.

После развода родителей,  вместе с сестрой Татьяной, матерью и отчимом проживала в Бельгии, Германии, Гонконге (1933-1938). Свободно разговаривала по-немецки и по-английски. В 1939 году с сестрой Татьяной вернулась к отцу в Дайрен. Вместе с сестрой обучалась в местной американской школе, а после её закрытия - в немецкой при немецком консульстве, параллельно занимаясь с частными репетиторами для поступления в русскую гимназию. В августе 1945 года окончила Российскую гимназию в г. Дайрене, состоявшую в ведении Квантунского губернаторства. Освоила японский язык в объеме гимназической программы. Обучалась игре на фортепиано у профессиональной пианистки Ольги Владимировны Токмаковой, работала в джазовом оркестре.

24.07.1948 в Дайрене арестована вместе с сестрами Еленой, Татьяной и на самолете переправлена в г. Ворошилов (Уссурийск). Решением Особого совещания в Москве осуждена на  25 лет ИТЛ. Отбывала срок в Озерлаге (г. Тайшет Иркутской области; в колониях 09 и 016 - лесоповал, 027 - слюдяная фабрика), на строительстве железных дорог Абакан-Тайшет и Тайшет-Лена. После смерти Сталина в составе агитбригады, созданной из профессиональных артистов, находившихся в женских и мужских колониях, ездила с концертами по зонам. Освободившись в 1956 г., вместе с мужем - на поселении в г. Коркино Челябинской обл. и г. Искитиме Новосибирской области. В 1966 году переехала в Абрау-Дюрсо под Новороссийском.

В 1967 году Военной коллегией Верховного Суда СССР реабилитирована полностью. На рубеже 70-х и 80-х годов  была представлена к присвоению почетного звания "Заслуженный работник культуры РСФСР", но рассмотрение кандидатуры была остановлено, как ей дали понять, из-за родства с атаманом Г.М. Семёновым.

В 1995 году получила разрешение на постоянное жительство в Австралии, где и проживала до конца своих дней. Член Fellowship of Australian Composers (Союз композиторов Австралии) с 2004 года. Умерла в больнице Конкорд после обширного инсульта. Похоронена на кладбище "Eastern Suburbs Memorial Park", рядом с мужем...

Александр Тимофеев, краевед (Красноярск),
anit2008@mail.ru


МЫ ДАВАЛИ ПРИСЯГУ ВЕРЕ, ЦАРЮ И ОТЕЧЕСТВУ


Биография Григория Михайловича Семёнова известна во многих подробностях. Но советская «мифология» оставила нам несколько разных версий, описывающих его арест в 1945 году в Китае. Вне всякого сомнения, достоверен опубликованный в московской газете «Труд» (25.04.2001) рассказ младшей дочери атамана Елизаветы Явцевой (урождённой Семёновой), запомнившей день ареста отца на всю жизнь.

В начале августа 1945 г. нам стало известно из средств местной массовой информации, что советские войска перешли границу и движутся в глубь Маньчжурии. В Дайрен войска пришли 31 августа или 1 сентября, точно не знаю, но задолго до них, а именно - 22 августа на аэродроме между нашим поселком и Дайреном высадился специальный десант. Это случилось так.

Во второй половине дня в небе низко пролетели и повернули в сторону аэродрома несколько самолетов с советскими опознавательными знаками. Примерно через 2-2,5 часа к нашему дому подъехал автомобиль. Из него вышли пять человек. Один из них был штатский - шофер советского консульства (мы его знали), четверо - военные, офицеры. Трое были вооружены автоматами, причем держали их наизготовку, а четвертый, майор, был с револьвером (или пистолетом) в руке.

В это время сестра Тата, я и наш трехлетний племянник Гриша гуляли в саду перед домом, недалеко от ворот, всегда настежь открытых. А отец с нашим братом-инвалидом Мишей сидели в тени на открытой галерее, опоясывающей дом по второму этажу. День был жаркий, я даже помню, что отец тогда был в шортах и белой футболке. Мы с сестрой, увидев военных, сразу замерли на месте, а они быстро подошли к нам, спросили строго и громко: «Где ваш отец?». Отец, видимо, все видел и вопрос услышал. Он подошел к перилам и тоже громко ответил: «Я здесь, господа офицеры!». И тут же отец велел нам проводить военных в дом.

Мы с Татой (Татьяной) открыли парадную дверь и, как полагается, предложили офицерам войти. Но они в ответ резко и строго приказали: «Входите первыми!» - и продолжали держать автоматы наготове. Мы провели «гостей» в гостиную, где их уже ожидали отец и его старый друг генерал-майор Е.Д. Жуковский, соратник по Первой мировой и Гражданской (он всегда жил в нашей семье на правах близкого друга отца). Настороженно оглядываясь вокруг и все время держа автоматы наготове, военные вошли в гостиную.

Убедившись в том, что никакой засады нет и что никто им не оказывает сопротивления, офицеры по приглашению отца сели и положили автоматы на колени. После этого мы с Татой вышли.

Наш брат Миша был старше нас (ему было в то время 22 года, моей сестре Тате - 17, а мне - 15 лет), он хорошо понимал, зачем пришли офицеры, и в нескольких словах все объяснил нам. Встревоженные, мы, конечно, уже были не в состоянии далеко отойти - стояли все трое поблизости у открытых дверей и прислушивались к тому, что происходит в гостиной. А там шла беседа на вполне ровных и мирных тонах, никто даже голоса не повышал. По отдельным словам и фразам мы могли понять, что разговор шел то о Второй мировой войне, то о Первой (и царские, и, наверное, советские офицеры прошли через фронт).

Беседовали очень долго. Уже вечерело. Гостиная, где они сидели, через арку переходила в столовую. По заведенному порядку, когда наступило время, к отцу подошел наш повар и спросил, можно ли подавать ужин. Прежде чем ответить, отец, по закону гостеприимства, предложил «гостям» отужинать. Те охотно согласились. Потом и нас позвали.

Ужинали все вместе. За большим нашим столом кроме приезжих-военных сидели и мы все: отец, Е.Д. Жуковский, наш брат Миша, мы с Татой и маленький внук отца - сын нашей старшей сестры Елены - Гриша. Ужин был весьма скромный, какими были трапезы у всех в те военные времена. Ну и, конечно, никакого вина не было и в помине.

Я думаю, нет нужды объяснять, что все мы пережили в тот день - драматичность события очевидна. Поэтому все происходившее врезалось в память, все помнится так, будто было вчера.

За столом сидели долго, пили чай, беседовали. Когда все закончилось, кто-то из военных спросил: «Ну а каких же убеждений вы, господа, придерживаетесь сейчас?» Не ручаюсь за дословность, но отец и Жуковский единодушно ответили примерно следующее: «Все тех же, что и в Гражданскую войну, - за которые у вас расстреливают. Мы - русские офицеры, мы давали присягу вере, Царю и Отечеству и ей, этой присяге, остались верны - революцию не приняли и боролись с большевизмом до последней возможности...»

Вскоре после этого майор (наверное, он был там главным) заявил, что им пора ехать и что отец должен поехать с ними. Мы поняли, что отец арестован. Миша, наш брат, помнится, как-то держался, а мы с Татой заплакали. Майор, увидев, что мы плачем, неожиданно стал успокаивать нас: «Не надо плакать, я вам еще привезу вашего папу, через несколько дней привезу...»

Отца офицеры увезли с собой, а Жуковского оставили, почему-то не арестовали в тот раз (хотя он тоже было засобирался).

Мы верили и не верили майору. Но на четвертый день рано утром увидели, что к нашему дому подъехал автомобиль. За рулем был тот самый майор, а рядом с ним наш отец. Майор выполнил свое обещание - привез отца. И я до сих пор не понимаю и удивляюсь: зачем, почему он это сделал? Какими чувствами или соображениями он был движим?

Как бы то ни было, но весь этот день отец провел с нами. Мы помогли ему собрать необходимые вещи - смену белья, одежды и прочие мелочи. Вместе с нами все время находился и майор. Пока мы все собирали, он с интересом осматривал кабинет отца. Там был портрет последнего русского императора - Николая II и висела красивая икона Св. Георгия Победоносца. На комоде лежала главная награда царя, гордость отца - именное Золотое Георгиевское оружие (шашка). А рядом с шашкой была шкатулка - в ней хранились остальные четырнадцать боевых наград за ту, Первую мировую войну. Тут же, на комоде, всегда стояла скромная фотография матери отца - нашей бабушки и лежал небольшой выцветший мешочек - кисет с горстью русской земли.

Потом мы все обедали, а после обеда перешли в гостиную. Майор увидел там открытое пианино, спросил, кто из нас играет, и когда все указали на меня, попросил сыграть что-нибудь... Наверное, ноты были открыты на странице, где была «Баркарола» Чайковского. Майор очень лестно отозвался о моей игре. И дальнейшие слова майора я тоже хорошо запомнила. Он сказал: «Вот переедете в Советский Союз и там завершите свое музыкальное образование - консерваторий там много. И не тревожьтесь - у нас в СССР по нашей сталинской конституции дети за отца не отвечают».

Вполне возможно, что майор говорил искренне. Но увы!.. Через два года и одиннадцать месяцев (24 июля 1948 г.) мы, три сестры - Елена, Татьяна и я - были арестованы, увезены в Союз, в так называемые «внутренние тюрьмы КГБ» (тогда - МГБ), а потом в Сибирь, в сталинские лагеря. Братьев наших, Вячеслава и Михаила, забрали вслед за отцом в том же 1945 году. Всем нам, детям атамана Семенова, «дали» по 25 лет. Кроме Михаила - инвалида с детства. Его расстреляли в Уссурийске 18 марта 1947 года.

На этом наше свидание с отцом еще не закончилось. Наш дом был расположен примерно в трехстах метрах от моря. Не знаю по чьему предложению, но отец и майор сходили туда вдвоем ближе к вечеру. Ходили недолго - искупались и вернулись.

А потом еще был вечерний чай. Отец чувствовал приближение расставания, его внутренняя тревога передавалась и нам. Это была последняя трапеза отца в своем доме в кругу семьи. После чая майор обратился к отцу по имени-отчеству и сказал, что пора ехать. Отец энергично встал из-за стола. Мы все перешли в гостиную, по русскому обычаю присели на дорогу и помолчали. Затем отец взял небольшой свой чемоданчик, и мы двинулись к выходу.

Мы подошли к машине, стоявшей у ворот. Отец поставил чемоданчик в машину и повернулся к нам. А майор закурил и, наверное, сочувствуя, понимая напряженность момента, деликатно отошел в сторону. Отец нас по очереди перекрестил, поцеловал каждого и сказал прощальные слова. Он произнес их один раз, а у меня они всю жизнь звучат в ушах. Вот его слова: «Прощайте, дети... Я лишил вас Родины, а теперь вот возвращаю. Наверное, ценой своей жизни. Я был всегда противником большевизма, но всегда оставался русским. Я любил Россию и русским умру. А был я прав или не прав - покажет время. Живите честно. Если не сможете, не будете в силах делать добро людям, то хоть не творите зла. Живите по-христиански. Ну, прощайте...»

Потом он отвернулся, быстро сел в машину. Майор посмотрел на нас, кивнул нам, прощаясь, сел за руль - и они тронулись в путь. Больше мы отца не видели никогда. О его трагической кончине мы узнали только из газет...


Краткая биография

СЕМЁНОВ ГРИГОРИЙ МИХАЙЛОВИЧ 13(25).09.1890-30.08.1946. Родился в пос. Куранжинский станицы Дурулгуевской Забайкальского округа Забайкальской обл. Из забайкальских казаков.

Окончил Оренбургское казачье училище (1911). С июля 1917 г. комиссар Временного правительства по формированию добровольческих частей из бурятского и монгольского населения Забайкалья. После прихода к власти большевиков включился в борьбу с ними, сформировав и возглавив Особый Маньчжурский отряд.

С октября 1918 г. временно занимающий должность войскового атамана Забайкальского казачьего войска. Первоначально не признал власть адмирала А.В. Колчака, в результате чего Верховный правитель приказом от 01.12.1918 г. объявил о «смещении полковника Семенова с должностей за неповиновение, нарушение телеграфной связи и сообщений в тылу армии». В это же время Семёнов развернул подчиненные себе войска в Отдельную Восточно-Сибирскую армию.

После учреждения Читинского военного округа 11 ноября 1919 г. назначен командующим его войсками. В условиях восстания в тылу армии адмирала А.В. Колчака был назначен главнокомандующим войсками Дальнего Востока и Иркутского военного округа, произведен в чин генерал-лейтенанта. Пытался подавить меньшевистско-эсеровское восстание в декабре 1919 г. - январе 1920 г. в Иркутске. Затем, приказом адмирала А.В. Колчака, возглавил все вооруженные силы белых на Дальнем Востоке.

С захватом Красной армией Забайкалья белые войска под командованием атамана Семёнова отступили в Маньчжурию. Прибыв во Владивосток (30.05.1921), Семёнов пытался захватить власть и создать собственные структуры управления войсками, объявив себя (02.07.1921) главнокомандующим всеми вооруженными силами Российской Восточной окраины и походным атаманом всех казачьих войск Сибири и Урала.

Не получив поддержки японцев, уехал в Шанхай, затем в Северо-Американские Соединенные Штаты (1922), где два месяца находился под арестом и привлекался федеральным судом к уголовной ответственности за действия, направленные против американских военнослужащих. Был оправдан.

Вернулся в Маньчжурию, где проживал в местечке Какагаши близ Дайрена. Тесно сотрудничал с японскими властями, вел активную антисоветскую работу, возглавлял Дальневосточный Союз казаков в эмиграции.

Накануне высадки советского десанта в Дайрене не пытался скрыться и 22 августа 1945 г. был арестован сотрудниками советской военной контрразведки «Смерш» в собственном доме.

Военной коллегией Верховного суда СССР приговорен к смертной казни и повешен. Три дочери атамана Семёнова были арестованы и получили по 25 лет лагерей. Сын атамана расстрелян во Владивостоке.

4 апреля 1994 года в отношении Г.М. Семёнова Военная коллегия Верховного Суда РФ пересмотрела уголовное дело. По статье

58-10 ч. 2 (антисоветская агитация) УК РСФСР дело прекращено за отсутствием состава преступления, в остальной части приговор оставлен в силе, а подсудимый признан не подлежащим реабилитации.

По материалам Алексея Буякова,
члена ПКО Российского географического общества и ОИАК


К ЭТОЙ СТАТЬЕ ЕЩЕ НЕТ КОММЕНТАРИЕВ
Ваш комментарий
Ваше имя:

Введите число:

Осталось знаков:700
Русское зарубежье

Опрос
Есть ли у вас свой сайт и устраивает ли вас его состояние на данный момент?
Да есть, состояние устраивает
Да есть, состояние не устраивает
Нет сайта, но хотелось бы сделать
Для ведения бизнеса мне сайт не нужен
Архив журнала в PDF-формате

Топ статей
Заполним анкету, господа!
Закон Парето может озолотить
Особенности национальной работы и эргономика
Поступление иностранных инвестиций в Приморье
История одного барреля
Услуги зарубежных страховых компаний в России
Гешефты от Нориты
История русской кухни
Ипотека вчера, сегодня или завтра
Колчак и Дальний Восток
Рассылка новостей
Copyright © 2002-2014 Клуб Директорв Developing by Web-Director bazar454070@yandex.ru
Hide|Show