Клуб директоров

20
лет

904
директоров

5860
статей



Польский поход 1939-го: освобождение или удар в спину? Польский поход 1939-го: освобождение или удар в спину?

Из мемуаров комбрига С. Кривошеина о событиях в Брест-Литовска 22 сентября 1939 г. «В 16.00 я и генерал Гудериан поднялись на невысокую трибуну. Нас окружили офицеры немецкого штаба и без конца фотографировали. Пошли головные машины моторизованных полков. Гудериан приветствовал каждую машину, прикладывая руку к головному убору и улыбаясь».



Польский поход 1939-го: освобождение или удар в спину?

1 сентября 1939 года германские войска начали вторжение в Польшу. Этот день официально считается датой начала Второй мировой войны - крупнейшего вооруженного конфликта в истории человечества.

1 сентября 1939 года Гитлер напал на Польшу. Через 17 дней в 6 утра Красная армия крупными силами (21 стрелковая и 13 кавалерийских дивизий, 16 танковых и 2 моторизованные бригады, всего 618 тысяч человек и 4733 танка) перешла советско-польскую границу на протяжении от Полоцка до Каменец-Подольска. В СССР операцию называли «освободительным походом». Часть историков считает 17 сентября датой фактического вступления Советского Союза во Вторую мировую войну.

Порождение пакта. Судьба Польши решилась 23 августа в Москве, когда был подписан пакт Молотова-Риббентропа. За «спокойную уверенность на востоке» (выражение Вячеслава Молотова) и поставки сырья и хлеба Берлин признал «зоной советских интересов» половину Польши, Эстонию, Латвию (Литву Сталин впоследствии выменяет у Гитлера на часть причитавшейся СССР польской территории), Финляндию и Бессарабию. Мнением перечисленных стран, а также других мировых игроков не поинтересовались.

Пакт нередко сравнивают с Мюнхенским соглашением. Однако, во-первых, Лондон и Париж не захватывали при этом чужих территорий, во-вторых, в октябре 1938 г. Гитлер уверял, что его амбиции не идут дальше «собирания земель», населенных этническими немцами.

Мюнхен можно считать трагической ошибкой, актом трусости и соглашательства, но то была последняя отчаянная попытка сохранить мир. Другое дело, что, по словам Черчилля, Чемберлен хотел избежать войны ценой позора, а получил в результате и позор, и войну.

СССР критиковали и критикуют за сделку именно с нацистами. В остальном случившееся вполне укладывалось в рамки тогдашних нравов. Великие и не очень великие державы постоянно делили чужие земли, открыто и секретно, на двусторонней основе и на международных конференциях. Для Польши германско-русский раздел 1939 г. был четвертым.

«Обанкротилась» ли Польша? Оправдывая нарушение советско-польского договора о ненападении от 25 июля 1932 г., советская сторона утверждала, что польское государство фактически перестало существовать. «Германо-польская война явно показала внутреннее банкротство польского государства. Тем самым прекратили свое действие договора, заключенные между СССР и Польшей», - говорилось в ноте, врученной вызванному в НКИД 17 сентября польскому послу Вацлаву Гжибовскому замнаркома иностранных дел В. Потемкиным.

«Суверенность государства существует, пока бьются солдаты регулярной армии. Наполеон вошел в Москву, но, пока существовала армия Кутузова, считали, что Россия существует. Куда же подевалась славянская солидарность?» - ответил Гжибовский.

Удар вермахта действительно был страшен. Однако польская армия, рассеченная танковыми клиньями, навязала противнику продолжавшееся с 9 по 22 сентября сражение на Бзуре.

«Мы расширяем фронт социалистического строительства, это благоприятно для человечества, ведь счастливыми себя считают литовцы, западные белорусы, бессарабцы, которых мы избавили от гнета помещиков, капиталистов, полицейских и всякой другой сволочи» (из выступления Иосифа Сталина на совещании в ЦК ВКП(Б) 9 сентября 1940 г.)

Попытка окружить и отсечь от Германии прорвавшиеся войска агрессора успехом не увенчалась, но польские силы отошли за Вислу и стали перегруппировываться для контратаки. В их распоряжении оставались, в частности, 980 танков.

Оборона Вестерплятте, Хела и Гдыни вызывала восхищение всего мира. Высмеивая «военную отсталость» и «шляхетский гонор» поляков, советская пропаганда подхватила геббельсовскую выдумку о том, что польские уланы якобы бросались на немецкие танки в конном строю, беспомощно колотя саблями по броне. На самом деле поляки такими глупостями не занимались, а соответствующий фильм, снятый германским министерством пропаганды, как было впоследствии доказано, являлся фальшивкой. Зато немецкую пехоту польская кавалерия тревожила серьезно.

Польский гарнизон Брестской крепости во главе с генералом Константином Плисовским отбил все атаки, а немецкая артиллерия застряла под Варшавой. Подсобили советские тяжелые орудия, обстреливавшие цитадель в течение двух суток. Затем состоялся совместный парад, который с германской стороны принимал вскоре ставший слишком хорошо известным советским людям Гейнц Гудериан, а с советской - комбриг Семен Кривошеин.

Окруженная Варшава капитулировала лишь 26 сентября, а окончательно сопротивление прекратилось 6 октября. По мнению военных аналитиков, Польша была обречена, но могла бороться еще долго.

Дипломатические игры. Уже 3 сентября Гитлер принялся понукать Москву выступить как можно скорее - потому что война разворачивалась не вполне так, как ему хотелось, но, главное, затем, чтобы побудить Британию и Францию признать СССР агрессором и объявить ему войну заодно с Германией. Кремль, понимая эти расчеты, не спешил. По словам историка Игоря Бунича, дипломатическая переписка с каждым днем все сильнее напоминала разговоры на воровской «малине»: не пойдете на дело - останетесь без доли! К тому времени в Лондоне официально заявили: единственным возможным условием мира является отвод германских войск на позиции, которые они занимали до 1 сентября, никакие микроскопические квазигосударства положения не спасут.

Поделили без остатка. В результате во время второго визита Риббентропа в Москву 27-28 сентября Польшу поделили без остатка. В подписанном документе речь шла уже о «дружбе» между СССР и Германией. В телеграмме Гитлеру в ответ на поздравление с собственным 60-летием в декабре 1939 года Сталин повторил и усилил этот тезис: «Дружба народов Германии и Советского Союза, скрепленная кровью, имеет все основания быть длительной и прочной». К договору от 28 сентября прилагались новые секретные протоколы. Соответствующую карту подписал не Молотов, а сам Сталин, причем его 58-сантиметровый росчерк, начавшись в Западной Белоруссии, пересек Украину и заехал в Румынию.

Малоубедительные доводы. Официальная советская история предлагала четыре основных объяснения, а вернее, оправдания действий СССР в августе-сентябре 1939 года:

  • пакт позволил оттянуть войну (очевидно, подразумевается, что в противном случае, немцы, захватив Польшу, тут же без остановки пошли бы на Москву);
  • граница отодвинулась на 150-200 км к западу, что сыграло важную роль в отражении будущей агрессии;
  • СССР взял под защиту единокровных братьев украинцев и белорусов, спасая их от нацистской оккупации;
  • пакт предотвратил «антисоветский сговор» между Германией и Западом.

Первые два пункта возникли задним числом. До 22 июня 1941 года Сталин и его окружение ничего подобного не говорили. Они не рассматривали СССР как слабую обороняющуюся сторону и воевать на своей территории, хоть «старой», хоть вновь приобретенной, не собирались. Гипотеза о германском нападении на СССР уже осенью 1939 года выглядит несерьезно. Для агрессии против Польши немцы смогли собрать 62 дивизии, из которых около 20 были недоучены и недоукомплектованы, 2000 самолетов и 2800 танков, свыше 80% из которых составляли легкие танкетки. В то же время Климент Ворошилов на переговорах с английской и французской военными делегациями в мае 1939 года сообщил, что Москва способна выставить 136 дивизий, 9-10 тысяч танков, 5 тысяч самолетов.

Выдвижение границы на запад летом 1941 года не помогло Советскому Союзу, потому что эту территорию немцы заняли в первые дни войны. Более того: благодаря пакту Германия продвинулась на восток в среднем на 300 км и, главное, приобрела общую границу с СССР, без чего нападение, тем более внезапное, было бы вообще невозможно.

Неизвестно ни одной попытки Лондона и Парижа заключить с Гитлером союз. Чемберленовское «умиротворение» имело целью не «направить германскую агрессию на Восток», а подвигнуть нацистского лидера вообще отказаться от агрессии.

Тезис о защите украинцев и белорусов был официально представлен советской стороной в сентябре 1939 г. в качестве главной причины. Аргумент можно было бы признать безупречным, если бы советские власти во исполнение секретного приказа НКВД №001223 от 11.10.1939 г. на территории с населением в 13,4 млн не арестовали 107 тысяч и не выслали в административном порядке 391 тысячу человек. Порядка десяти тысяч погибли в ходе депортации и на поселении.

Особые счеты. В первые две недели войны советская пресса посвящала ей короткие информационные сообщения под нейтральными заголовками. 14 сентября в порядке информационной подготовки к вторжению «Правда» опубликовала большую статью, посвященную в основном угнетению в Польше национальных меньшинств (как будто приход гитлеровцев сулил им лучшие времена) и содержавшую утверждение: «Вот поэтому никто и не хочет сражаться за такое государство».

Газеты печатали карикатуры, на которых изображались пограничный столб, поваленный красноармейским сапогом, и грустный учитель, объявляющий классу: «На этом, дети, мы заканчиваем изучение истории польского государства».

Когда 14 октября в Париже было создано польское правительство в изгнании во главе с Владиславом Сикорским, «Правда» откликнулась не информационным или аналитическим материалом, а фельетоном: «Территорию нового правительства составляют шесть комнат, ванная и туалет. В сравнении с этой территорией Монако выглядит безграничной империей».

С Польшей у Сталина имелись особые счеты. Во время провальной для Советской России Польской войны 1920 года он являлся членом Реввоенсовета (политкомиссаром) Юго-Западного фронта. Соседнюю страну в СССР именовали не иначе как «панской Польшей» и винили во всем и всегда. Вплоть до середины 1930-х годов в советских военных планах Польша рассматривалась как главный противник. Михаил Тухачевский, также оказавшийся в свое время в числе битых полководцев, по воспоминаниям свидетелей, просто терял самообладание, когда разговор заходил о Польше.

Репрессии против проживавшего в Москве руководства польской компартии в 1937-1938 годах были обычной практикой, но то, что ее объявили «вредительской» как таковую и распустили решением Коминтерна, - факт уникальный.

В ходе «польской операции», проводившейся по секретному приказу Ежова №00485, были арестованы 143810 человек, из них осуждены 139835 и расстреляны 111091 - каждый шестой из живших в СССР этнических поляков. По количеству жертв перед этими трагедиями меркнет даже катынская расправа, хотя именно она стала известна всему миру.

Легкая прогулка. Перед началом операции советские войска были сведены в два фронта: Украинский под командованием будущего наркома обороны Семена Тимошенко и Белорусский генерала Михаила Ковалева.

Поворот на 180 градусов произошел так стремительно, что многие красноармейцы и командиры думали, будто идут воевать с фашистами. Поляки тоже не сразу поняли, что это не помощь.

Глава польского государства Эдвард Рыдз-Смиглы, понимая невозможность войны на два фронта, приказал войскам не оказывать сопротивления Красной армии, а интернироваться в Румынию. Некоторые командиры не получили приказа или проигнорировали его. Бои происходили под Гродно, Шацком и Ораном. 24 сентября под Перемышлем уланы генерала Владислава Андерса неожиданной атакой разгромили два советских пехотных полка. Тимошенко пришлось выдвинуть танки, чтобы предотвратить прорыв поляков на советскую территорию. Но в основном «освободительный поход», официально закончившийся 30 сентября, стал для Красной армии легкой прогулкой.

Победители захватили около 240 тысяч пленных, 300 боевых самолетов, массу техники и военного имущества. В праздничном приказе 7 ноября 1939 года нарком обороны Климент Ворошилов утверждал, что «польское государство при первом же военном столкновении разлетелось, как старая сгнившая телега».

«Вы подумайте, сколько лет царизм воевал за то, чтобы Львов присоединить, а наши войска за семь дней забрали эту территорию!» - торжествовал на заседании партхозактива Наркомата путей сообщения 4 октября Лазарь Каганович.

Многие участники Великой Отечественной отмечали огромный вред, нанесенный шапкозакидательскими настроениями армии и обществу. Историк Марк Солонин назвал август-сентябрь 1939 года звездным часом сталинской дипломатии. С точки зрения сиюминутных целей так оно и было: не вступив официально в мировую войну, малой кровью, Кремль добился всего, чего хотел.

Однако всего через два года принятые тогда решения едва не обернулись для страны гибелью.

Артем Кречетников, Москва, 17 сентября 2014

Из мемуаров комбрига С. Кривошеина о событиях в Брест-Литовска 22 сентября 1939 г. «В 16.00 я и генерал Гудериан поднялись на невысокую трибуну. Нас окружили офицеры немецкого штаба и без конца фотографировали. Пошли головные машины моторизованных полков. Гудериан приветствовал каждую машину, прикладывая руку к головному убору и улыбаясь».


Петренко Игорь Николаевич

Должность:
Главный редактор "Клуба Директоров"
Образование:
высшее 1977-1982 Дальневосточный государственный университет (океанология) 1985-1990 Хабаровское училище искусств (фортепиано).

Для получения контактных данных
(email, телефон и адрес),
зарегистрируйтесь


Комментарии к статье. Напишите свой комментарий первым.

Введите цифры на картинке