Клуб директоров

20
лет

904
директоров

5860
статей



ЕЛИЗАВЕТА, ДОЧЬ АТАМАНА

Явцева Елизавета Григорьевна
(дочь атамана Г.С. Семёнова),
24.11.1930 - 27.03.2012.

Музыкант - пианист, аккордеонист, хормейстер, композитор и педагог.

После развода родителей,  вместе с сестрой Татьяной, матерью и отчимом проживала в Бельгии, Германии, Гонконге (1933-1938). Свободно разговаривала по-немецки и по-английски. В 1939 году с сестрой Татьяной вернулась к отцу в Дайрен. Вместе с сестрой обучалась в местной американской школе, а после её закрытия - в немецкой при немецком консульстве, параллельно занимаясь с частными репетиторами для поступления в русскую гимназию. В августе 1945 года окончила Российскую гимназию в г. Дайрене, состоявшую в ведении Квантунского губернаторства. Освоила японский язык в объеме гимназической программы. Обучалась игре на фортепиано у профессиональной пианистки Ольги Владимировны Токмаковой, работала в джазовом оркестре.

24.07.1948 в Дайрене арестована вместе с сестрами Еленой, Татьяной и на самолете переправлена в г. Ворошилов (Уссурийск). Решением Особого совещания в Москве осуждена на  25 лет ИТЛ. Отбывала срок в Озерлаге (г. Тайшет Иркутской области; в колониях 09 и 016 - лесоповал, 027 - слюдяная фабрика), на строительстве железных дорог Абакан-Тайшет и Тайшет-Лена. После смерти Сталина в составе агитбригады, созданной из профессиональных артистов, находившихся в женских и мужских колониях, ездила с концертами по зонам. Освободившись в 1956 г., вместе с мужем - на поселении в г. Коркино Челябинской обл. и г. Искитиме Новосибирской области. В 1966 году переехала в Абрау-Дюрсо под Новороссийском.

В 1967 году Военной коллегией Верховного Суда СССР реабилитирована полностью. На рубеже 70-х и 80-х годов  была представлена к присвоению почетного звания "Заслуженный работник культуры РСФСР", но рассмотрение кандидатуры была остановлено, как ей дали понять, из-за родства с атаманом Г.М. Семёновым.

В 1995 году получила разрешение на постоянное жительство в Австралии, где и проживала до конца своих дней. Член Fellowship of Australian Composers (Союз композиторов Австралии) с 2004 года. Умерла в больнице Конкорд после обширного инсульта. Похоронена на кладбище "Eastern Suburbs Memorial Park", рядом с мужем...

Александр Тимофеев, краевед (Красноярск),
anit2008@mail.ru



Мы давали присягу вере, царю и Отечеству

Биография Григория Михайловича Семёнова известна во многих подробностях. Но советская «мифология» оставила нам несколько разных версий, описывающих его арест в 1945 году в Китае. Вне всякого сомнения, достоверен опубликованный в московской газете «Труд» (25.04.2001) рассказ младшей дочери атамана Елизаветы Явцевой (урождённой Семёновой), запомнившей день ареста отца на всю жизнь.

В начале августа 1945 г. нам стало известно из средств местной массовой информации, что советские войска перешли границу и движутся в глубь Маньчжурии. В Дайрен войска пришли 31 августа или 1 сентября, точно не знаю, но задолго до них, а именно - 22 августа на аэродроме между нашим поселком и Дайреном высадился специальный десант. Это случилось так.

Во второй половине дня в небе низко пролетели и повернули в сторону аэродрома несколько самолетов с советскими опознавательными знаками. Примерно через 2-2,5 часа к нашему дому подъехал автомобиль. Из него вышли пять человек. Один из них был штатский - шофер советского консульства (мы его знали), четверо - военные, офицеры. Трое были вооружены автоматами, причем держали их наизготовку, а четвертый, майор, был с револьвером (или пистолетом) в руке.

В это время сестра Тата, я и наш трехлетний племянник Гриша гуляли в саду перед домом, недалеко от ворот, всегда настежь открытых. А отец с нашим братом-инвалидом Мишей сидели в тени на открытой галерее, опоясывающей дом по второму этажу. День был жаркий, я даже помню, что отец тогда был в шортах и белой футболке. Мы с сестрой, увидев военных, сразу замерли на месте, а они быстро подошли к нам, спросили строго и громко: «Где ваш отец?». Отец, видимо, все видел и вопрос услышал. Он подошел к перилам и тоже громко ответил: «Я здесь, господа офицеры!». И тут же отец велел нам проводить военных в дом.

Мы с Татой (Татьяной) открыли парадную дверь и, как полагается, предложили офицерам войти. Но они в ответ резко и строго приказали: «Входите первыми!» - и продолжали держать автоматы наготове. Мы провели «гостей» в гостиную, где их уже ожидали отец и его старый друг генерал-майор Е.Д. Жуковский, соратник по Первой мировой и Гражданской (он всегда жил в нашей семье на правах близкого друга отца). Настороженно оглядываясь вокруг и все время держа автоматы наготове, военные вошли в гостиную.

Убедившись в том, что никакой засады нет и что никто им не оказывает сопротивления, офицеры по приглашению отца сели и положили автоматы на колени. После этого мы с Татой вышли.

Наш брат Миша был старше нас (ему было в то время 22 года, моей сестре Тате - 17, а мне - 15 лет), он хорошо понимал, зачем пришли офицеры, и в нескольких словах все объяснил нам. Встревоженные, мы, конечно, уже были не в состоянии далеко отойти - стояли все трое поблизости у открытых дверей и прислушивались к тому, что происходит в гостиной. А там шла беседа на вполне ровных и мирных тонах, никто даже голоса не повышал. По отдельным словам и фразам мы могли понять, что разговор шел то о Второй мировой войне, то о Первой (и царские, и, наверное, советские офицеры прошли через фронт).

Беседовали очень долго. Уже вечерело. Гостиная, где они сидели, через арку переходила в столовую. По заведенному порядку, когда наступило время, к отцу подошел наш повар и спросил, можно ли подавать ужин. Прежде чем ответить, отец, по закону гостеприимства, предложил «гостям» отужинать. Те охотно согласились. Потом и нас позвали.

Ужинали все вместе. За большим нашим столом кроме приезжих-военных сидели и мы все: отец, Е.Д. Жуковский, наш брат Миша, мы с Татой и маленький внук отца - сын нашей старшей сестры Елены - Гриша. Ужин был весьма скромный, какими были трапезы у всех в те военные времена. Ну и, конечно, никакого вина не было и в помине.

Я думаю, нет нужды объяснять, что все мы пережили в тот день - драматичность события очевидна. Поэтому все происходившее врезалось в память, все помнится так, будто было вчера.

За столом сидели долго, пили чай, беседовали. Когда все закончилось, кто-то из военных спросил: «Ну а каких же убеждений вы, господа, придерживаетесь сейчас?» Не ручаюсь за дословность, но отец и Жуковский единодушно ответили примерно следующее: «Все тех же, что и в Гражданскую войну, - за которые у вас расстреливают. Мы - русские офицеры, мы давали присягу вере, Царю и Отечеству и ей, этой присяге, остались верны - революцию не приняли и боролись с большевизмом до последней возможности...»

Вскоре после этого майор (наверное, он был там главным) заявил, что им пора ехать и что отец должен поехать с ними. Мы поняли, что отец арестован. Миша, наш брат, помнится, как-то держался, а мы с Татой заплакали. Майор, увидев, что мы плачем, неожиданно стал успокаивать нас: «Не надо плакать, я вам еще привезу вашего папу, через несколько дней привезу...»

Отца офицеры увезли с собой, а Жуковского оставили, почему-то не арестовали в тот раз (хотя он тоже было засобирался).

Мы верили и не верили майору. Но на четвертый день рано утром увидели, что к нашему дому подъехал автомобиль. За рулем был тот самый майор, а рядом с ним наш отец. Майор выполнил свое обещание - привез отца. И я до сих пор не понимаю и удивляюсь: зачем, почему он это сделал? Какими чувствами или соображениями он был движим?

Как бы то ни было, но весь этот день отец провел с нами. Мы помогли ему собрать необходимые вещи - смену белья, одежды и прочие мелочи. Вместе с нами все время находился и майор. Пока мы все собирали, он с интересом осматривал кабинет отца. Там был портрет последнего русского императора - Николая II и висела красивая икона Св. Георгия Победоносца. На комоде лежала главная награда царя, гордость отца - именное Золотое Георгиевское оружие (шашка). А рядом с шашкой была шкатулка - в ней хранились остальные четырнадцать боевых наград за ту, Первую мировую войну. Тут же, на комоде, всегда стояла скромная фотография матери отца - нашей бабушки и лежал небольшой выцветший мешочек - кисет с горстью русской земли.

Потом мы все обедали, а после обеда перешли в гостиную. Майор увидел там открытое пианино, спросил, кто из нас играет, и когда все указали на меня, попросил сыграть что-нибудь... Наверное, ноты были открыты на странице, где была «Баркарола» Чайковского. Майор очень лестно отозвался о моей игре. И дальнейшие слова майора я тоже хорошо запомнила. Он сказал: «Вот переедете в Советский Союз и там завершите свое музыкальное образование - консерваторий там много. И не тревожьтесь - у нас в СССР по нашей сталинской конституции дети за отца не отвечают».

Вполне возможно, что майор говорил искренне. Но увы!.. Через два года и одиннадцать месяцев (24 июля 1948 г.) мы, три сестры - Елена, Татьяна и я - были арестованы, увезены в Союз, в так называемые «внутренние тюрьмы КГБ» (тогда - МГБ), а потом в Сибирь, в сталинские лагеря. Братьев наших, Вячеслава и Михаила, забрали вслед за отцом в том же 1945 году. Всем нам, детям атамана Семенова, «дали» по 25 лет. Кроме Михаила - инвалида с детства. Его расстреляли в Уссурийске 18 марта 1947 года.

На этом наше свидание с отцом еще не закончилось. Наш дом был расположен примерно в трехстах метрах от моря. Не знаю по чьему предложению, но отец и майор сходили туда вдвоем ближе к вечеру. Ходили недолго - искупались и вернулись.

А потом еще был вечерний чай. Отец чувствовал приближение расставания, его внутренняя тревога передавалась и нам. Это была последняя трапеза отца в своем доме в кругу семьи. После чая майор обратился к отцу по имени-отчеству и сказал, что пора ехать. Отец энергично встал из-за стола. Мы все перешли в гостиную, по русскому обычаю присели на дорогу и помолчали. Затем отец взял небольшой свой чемоданчик, и мы двинулись к выходу.

Мы подошли к машине, стоявшей у ворот. Отец поставил чемоданчик в машину и повернулся к нам. А майор закурил и, наверное, сочувствуя, понимая напряженность момента, деликатно отошел в сторону. Отец нас по очереди перекрестил, поцеловал каждого и сказал прощальные слова. Он произнес их один раз, а у меня они всю жизнь звучат в ушах. Вот его слова: «Прощайте, дети... Я лишил вас Родины, а теперь вот возвращаю. Наверное, ценой своей жизни. Я был всегда противником большевизма, но всегда оставался русским. Я любил Россию и русским умру. А был я прав или не прав - покажет время. Живите честно. Если не сможете, не будете в силах делать добро людям, то хоть не творите зла. Живите по-христиански. Ну, прощайте...»

Потом он отвернулся, быстро сел в машину. Майор посмотрел на нас, кивнул нам, прощаясь, сел за руль - и они тронулись в путь. Больше мы отца не видели никогда. О его трагической кончине мы узнали только из газет...


Краткая биография

СЕМЁНОВ ГРИГОРИЙ МИХАЙЛОВИЧ 13(25).09.1890-30.08.1946. Родился в пос. Куранжинский станицы Дурулгуевской Забайкальского округа Забайкальской обл. Из забайкальских казаков.

Окончил Оренбургское казачье училище (1911). С июля 1917 г. комиссар Временного правительства по формированию добровольческих частей из бурятского и монгольского населения Забайкалья. После прихода к власти большевиков включился в борьбу с ними, сформировав и возглавив Особый Маньчжурский отряд.

С октября 1918 г. временно занимающий должность войскового атамана Забайкальского казачьего войска. Первоначально не признал власть адмирала А.В. Колчака, в результате чего Верховный правитель приказом от 01.12.1918 г. объявил о «смещении полковника Семенова с должностей за неповиновение, нарушение телеграфной связи и сообщений в тылу армии». В это же время Семёнов развернул подчиненные себе войска в Отдельную Восточно-Сибирскую армию.

После учреждения Читинского военного округа 11 ноября 1919 г. назначен командующим его войсками. В условиях восстания в тылу армии адмирала А.В. Колчака был назначен главнокомандующим войсками Дальнего Востока и Иркутского военного округа, произведен в чин генерал-лейтенанта. Пытался подавить меньшевистско-эсеровское восстание в декабре 1919 г. - январе 1920 г. в Иркутске. Затем, приказом адмирала А.В. Колчака, возглавил все вооруженные силы белых на Дальнем Востоке.

С захватом Красной армией Забайкалья белые войска под командованием атамана Семёнова отступили в Маньчжурию. Прибыв во Владивосток (30.05.1921), Семёнов пытался захватить власть и создать собственные структуры управления войсками, объявив себя (02.07.1921) главнокомандующим всеми вооруженными силами Российской Восточной окраины и походным атаманом всех казачьих войск Сибири и Урала.

Не получив поддержки японцев, уехал в Шанхай, затем в Северо-Американские Соединенные Штаты (1922), где два месяца находился под арестом и привлекался федеральным судом к уголовной ответственности за действия, направленные против американских военнослужащих. Был оправдан.

Вернулся в Маньчжурию, где проживал в местечке Какагаши близ Дайрена. Тесно сотрудничал с японскими властями, вел активную антисоветскую работу, возглавлял Дальневосточный Союз казаков в эмиграции.

Накануне высадки советского десанта в Дайрене не пытался скрыться и 22 августа 1945 г. был арестован сотрудниками советской военной контрразведки «Смерш» в собственном доме.

Военной коллегией Верховного суда СССР приговорен к смертной казни и повешен. Три дочери атамана Семёнова были арестованы и получили по 25 лет лагерей. Сын атамана расстрелян во Владивостоке.

4 апреля 1994 года в отношении Г.М. Семёнова Военная коллегия Верховного Суда РФ пересмотрела уголовное дело. По статье

58-10 ч. 2 (антисоветская агитация) УК РСФСР дело прекращено за отсутствием состава преступления, в остальной части приговор оставлен в силе, а подсудимый признан не подлежащим реабилитации.

По материалам Алексея Буякова,
члена ПКО Российского географического общества и ОИАК


Петренко Игорь Николаевич

Должность:
Главный редактор "Клуба Директоров"
Образование:
высшее 1977-1982 Дальневосточный государственный университет (океанология) 1985-1990 Хабаровское училище искусств (фортепиано).

Для получения контактных данных
(email, телефон и адрес),
зарегистрируйтесь


Комментарии к статье. Напишите свой комментарий первым.

Введите цифры на картинке